Берд переливается рождественской гирляндой – он услан, словно ковром, осколками выбитых стекол

Певучий язык. Красочный мир. Ароматы хлеба, мёда...
«...здесь соленая капуста, там – маринованные свекла, бутень, портулак, рядом – домашний сыр, всякий... В толстопузых сосудах темного стекла переливаются тускло-янтарный мед и топленое масло». Это описание погреба Алексана.
А вот встретились знакомые.
– Вайме, что вы за люди такие! – встревает в их шуточную перепалку Нугзар.
– Сами не налюбуемся!
А вот сиреневоглазой Заназан протягивают грушу. Светит солнце. Ее спрашивают о чем-то, но она молчит, улыбается рассеянно...
Но это потому, что ее мужа посекло осколками навылет, и только что родившийся ребёнок тоже погиб. Теперь Заназан живет со старенькой свекровью и молчит, кротко улыбаясь... («Заназан»).
Но это Аваканц Мишик, встречая знакомых, ходит к хачкару (камню-кресту), пытаясь избыть семейную боль (рассказ «Хачкар»).
И если спросить Алексана, чего он боится больше всего на свете, он ответит, что боится голода. Ведь «Алексан знает голод в лицо, он жил с ним долгие, бесконечные два года...» (рассказ «Голод»).
И так у Наринэ Абгарян во всех рассказах, в которых не просто чувствуется грусть, как в другом сборнике под названием «С неба упали три яблока». Здесь больше – горе, вызванное войной.
Тем не менее, Наринэ Абгарян верна себе. Повествуя о жителях Берда – армянского приграничного городка, по которому прошлась война в дни противостояния в Нагорном Карабахе, она не сосредотачивает внимание на ужасах военного времени, а словно отступает от него на несколько шагов, чтобы описать понятные всем человеческое горе и человеческую боль утрат. Сборник рассказов – рефлексия на тему войны, реквием по погибшим. Воспоминания, слёзы и вздохи выживших, которым и предстоит «дальше жить». И как это просто и тяжело – «дальше жить»!
«Мишик собирается домой, когда небо подергивается зябкой вечерней синевой. Уходит, поклонившись хачкару и старому дубу.
– Спасибо, что хоть дочь мне оставили, иначе какой смысл жить?» (рассказ «Хачкар»).
Удивительно светлая проза Наринэ Абгарян утверждает (согласно ее словам) «несокрушимую правду» того, что «жизнь справедливее смерти». Наверное, человек мог бы стать гуманнее и добрее, если бы, вчитываясь в судьбы людей, искалеченных войной, действительно этого захотел. Остается только надеяться, что единое общее переживание героев, отраженное в сборнике «Дальше жить», подействует и на многочисленных читателей. И те захотят быть гуманнее и добрее. Наивно? Пожалуй. Однако вера в добро вообще наивна. Но что же тогда останется человеку?
 
Дмитрий Кочетков