Дневник – древнейшая форма литературного творчества, этакий «диалог с самим собой». Наверняка подневные записи вели еще вездесущие древние греки! Рассуждали, небось, о политике с философией, стихосложении и дорога ли модная в этом сезоне гетера. Не говоря уж о рукописных книгах хозяйственного характера – приход, расход, отёл, окот – и сколько бочек молодого вина потребили ненасытные гости.

История развития своеобразного жанра – это вся история литературы и ее восприятия с писательской и с читательской точек зрения. От просто частных записей, до понимания, что дневники знаменитости – это очень и очень полезная вещь. Можно разжиться информацией, можно эту информацию обыграть (издать пафосную биографию), растащить на цитаты, объявить автора дневников гением или мошенником, раздуть на базе дневников целую философскую, политическую, литературную школу и тэпэ.

1 Номер один по важности.

Дневники всех, даже самых захудалых обывателей – источник информации для историков. Чем дальше по шкале времени, тем важнее, ценнее и … страньше. 

Ментальность меняется от века к веку. Поэтому бывает сложно понять (не)важность сделанных записей, оценить этичность или (а)моральность поступков. Ну, хорошо, сведения о погоде могут пригодиться метеорологам (ежели джентльмен или леди озаботились ежедневно отмечать температуры и приметы). Моды, особенности этикета, правила хорошего тона – все можно выудить при должном старании.

Отличный пример «Записки у изголовья» Сэй-Сёнагон, японской придворной дамы, написанные примерно с тысячного до тысяча десятого года. То есть, мало того, что им тысяча лет, так еще и Япония, до сих пор загадочная и непостижимая для нас! Историки бьются в экстазе, черпая из «Записок» массу полезного, а вот простой читатель даже в очередь не выстраивается, хотя переведены и изданы они у нас еще в восьмидесятых прошлого, двадцатого века.

Все заметки в книге подразделяют на «рассказы о пережитом», дзуйхицу («вслед за кистью») и «перечисления», которые Сёнагон предположительно заимствовала у китайского писателя Ли Шанъина (812—858):

«Неприятно:

резать тупым ножом;

плыть на лодке с рваными парусами;

когда деревья заслоняют пейзаж;

когда забором заслонили горы;

остаться без вина, когда распускаются цветы;

пировать летом в душном закутке»

Кому захочется прикоснуться к средневековым японским изыскам – добро пожаловать, но предупреждаю, чтение непростое, хоть и любопытное.

1.1 Современные дневники пишут не только ручкой в тетрадке-блокноте, но пикселями. Ведут электронные дневники потому что отвыкли писать на бумаге, но продолжают традиции предков. То есть дневники могут быть самыми разнообразными по структуре и содержанию. Подневные записи событийные, подневные записи с размышлениями и раздумьями, подневные записи с рабочими планами, а также с их выполнениями: сколько кило сброшено, сколько мышц накачано, сколько свиданий посещено, сколько дзенов постигнуто за прошедшие сутки.

Кто-то делает не слишком регулярные записи, кто-то дотошно и терпеливо ведет «утренние страницы». Есть еще путевые дневники, очень древняя штука, сейчас эти специальные люди занимаются – тревел-блогеры. Впечатления от новых, незнакомых мест, это всегда любопытно, раньше путевые заметки вели чаще всего и так люди пишущие, то есть позже дневники превращались в книгу или серию статей для газетжурналов.

Если это вдруг окажется рабочий дневник наблюдений писателя (с набросками, сценками, отдельными словами), да если вдруг этот писатель станет хоть сколько-то известен, быть тем дневникам препарированными будущими исследователями творчества… так что, думайте сами, господамы авторы, сохранять ли для потомков, али пожечь одним кликом…

1.2 И, пада-ба-дам, теперь (почти) все они, дневники, то есть, сразу же выкладываются на всеобщее обозрение в сеть Интернет. Началась эта ерунда еще с ЖЖ и дайри, продолжается сейчас во множестве соцсетей и мессенджерах. Безусловно, какая-то часть людей даже не помышляет выворачивать себя наизнанку перед жадной публикой. Но многие хотят, аж подпрыгивают от нетерпения, видео снимают, лень стало буквами-то.

Отчего и почему так много людей хотят признания, откуда повылазило чудовищное количество писателей, сравнимое с количеством читателей, это вопрос вопросов. Впрочем, на этой теме уже оттоптались и психологи, и социологи с литературоведами.

Однажды, в далеком-далеком будущем, историки примутся потрошить ноосферу и доберутся, к примеру, до аналога дзуйхицу – телеграм-канала Натальи Волошиной. Ну а что? Заметки и наблюдения, вставные новеллы, стихи и мемасики, нравы окружающих и своей семьи – все в ассортименте! Ну и что, что смешное, так это нам смешно, а через тысячу лет исследователи будут чесать свои виртуальные или металлокерамические затылки и вопрошать друг друга: «что означает «мозг вышел из чата»? Предки умели разделять сознание? О-о-о-о».

1.3 Пункт не зря похож на несчастное число тринадцать, потому что я грозно спрашиваю: как можно доверять записям, похожим на дневниковые, которые делаются не для себя лично, а для окружающих???

Дневник и художественная стилизация под дневники всегда вызывали особое чувство доверия, как и повествование от первого лица, кстати. Автобиографии и подобные им вещи априори должны пробуждать некую сопричастность, интимность прикосновения к подлинной (хоть и частной, личной) истории. Не только исторические факты – даты, события – но чувства, подлинные чувства того, кто писал, не рассчитывая, что записки его будут прочтены.

Момент рисовки и самолюбования бывает. Особенно в юности. Признаюсь, вела дневник, после картинно сожгла, хотя ничего там не было такого, кроме юношеской восторженности и велеречивости.

Знатные исследователи бумажных дневников наверняка прекрасно знают, сколько процентов нужно откинуть на самолюбование, на искренний самообман, низкую информированность и другие благоглупости.

А вот как быть теперь с этими интернет-дневниками, я вас спрашиваю??? Наверняка там все наоборот, процент откровенной лжи зашкаливает, процент манипуляций с хромыми собачками или наоборот, дворцами-яхтами-миллиардами, его догоняет. Но определенную историческую, социологическую картинку опытный исследователь может сложить, как слово «вечность» из четырех известных букв.

Зато не надо копаться на свалках, в архивах и комиссионках, на чердаках заброшек, открываешь интернет и читаешь все, что душеньке угодно и не угодно.

2 А теперь плавненько перейдём к стилизациям под дневники, то есть, к художественной литературе.

Специалисты считают, что «записные книжки» писателя, даже если он там про личное-интимное отметится, все равно не совсем дневник, а скорее пред-текст. То, что станет однажды текстом. Но это не точно.

Классификаций, к слову, для дневников море разливанное и в то же время ни одной надежной, то есть, считай, она отсутствует. Вот и славно.

Художественно оформленные «как-бы дневники» появились в начале восемнадцатого века. Свифт Дж. «Дневник для Стеллы», Стерн Л. «Сентиментальное путешествие по Франции и Италии». Популярные писатели сыграли на интимности и доверии, ведь читающая публика тогда полагала и сейчас считает дневник «вещью в себе» (это несмотря на интернет-откровения!).

После вошли в моду мозаичные повествования, главы ПОВ от разных людей. Вы что, серьезно думали, что сие есть новейшая придумка??? Стивенсона откройте «Остров сокровищ» или «Дракулу» Стокера. Каждая глава у Стивенсона от первого лица другого человека и местами как бы дневник!!! А у Стокера как раз дневниковые вставки этого наивного клерка, который поехал в Трансильванию с пакетом документов, дурачок.

Всё они прекрасно знали, писатели двухсотлетней, а то и большей давности, все психологические крючки, на которые ловится публика. Доверительная интонация дневника – это раз, и второе – повествование от первого лица автоматически приближает героя к читателю.

Прием «я не для себя, для сестры» «мне случайно попал в руки дневник» родился не вчера и даже не в прошлом веке. Я помню, как читала в юношеском возрасте «Дни поздней осени» К. Сергиенко, подробности девичьих метаний-страданий-взросления вылетели уже из головы, но помню, что поверила, поверила коварному писателю, который в предисловии художественно описал, как выхватил из костра на опушке леса обгоревший дневник. Девица при виде незнакомца сбежала, а писатель прочитал и якобы опубликовал найденные записки.

«Рукопись, найденная в Сарагосе» Яна Потоцкого (1805г. первой публикации), мне кажется, тоже можно отнести к дневникам. И тоже, вроде как найденные посторонними людьми чужие записи. Рекомендую –  книжка невероятно смешная.

Вообще-то настоящие дневники (как мы знаем из своих собственных и из опубликованных) редко бывают стройны и логичны. Да, датировка присутствует, но и лакуны присутствуют. И разное настроение: то в размышлизмы потянет, то кратенько записать о странной встрече захочется, то думы о потрясшей сознание книге или фильме, то флэшбеки с выводами «так вот оно что это было».

В стилизации под дневник писатель чаще всего старается причесать взлохмаченные мысли героя или еще больше их взбудоражить. Есть замысел, есть сюжет, поэтому дневник будет отражать и телодвижения, и приключения, и душевные, духовные искания в соответствии с авторским замыслом. А вот что касается языковых приемов – тут мастеру и флаг в руки. Потому что дневник – это еще сложнее, чем диалоги. Атрибуции-то диалогов нетути! Если только герой, автор дневников не размахнется на длинные записи встреч, разговоров по всем правилам писательской науки.

«Цветы для Элджернона» в этом смысле очень показательная книга. Завидую тем, кто еще не читал, но готовьтесь к потрясениям. Дневник ведет, естественно, главный герой. И первые записи чудовищно безграмотны. Говорят, люди в сети писали гневные отзывы (прочитав страницу и бросив) насчет редактуры, корректуры и качества перевода, хе. Но так надо! Читая, ты видишь, как герой – недоразвитый от рождения – становится умнее, словарный запас его расширяется, мозги начинают работать, просыпаются неведомые ранее чувства и ощущения, а потом… Спойлерить не стану, но это совершенно душераздирающая история, которая заставляет нешуточно переживать и о многом подумать. И все это сделано с помощью лексики с грамматикой, без единого выстрела, погони или заговора. Переводчикам низкий поклон, кстати.

Не могу не привести отличные книги-дневники, писанные после культового сериала «Твин Пикс» – «Тайный дневник Лоры Палмер» Дж.Линч и «Воспоминания специального агента ФБР Дэйла Купера» С.Фроста. Книги эти идут в связке с фильмом, то есть, разъясняют все темные места, недопонятые зрителями сериала, придают некоего объема, создавая целую вселенную. Городок Твин Пикс и его обитатели становятся ближе и, кажется, живутумирают на самом деле. Думаю, сами по себе они не столь интересны, а для не смотревших сей безумный трэш, советую таки сначала посмотреть, а потом читать, ибо жирный спойлер будет, половину удовольствия потеряете!

И еще великолепнейшая штука от англичанки Сью Таунсенд «Тайный дневник Адриана Моула». Изумительно смешной, наивный взгляд подростка на свою семью, на политические события, которые родители обсуждают за обедом, на школу, на себя. 

Итак, за что же мы (не)любим истории, стилизованные под дневник?

Я лично люблю и уважаю за искренность и исповедальность, за хитрое лукавство, за доверительную интонацию, за честность или ее иллюзию (приём ненадежного рассказчика еще никто не отменял), за то, что тянет примерить историю на себя даже больше, чем в повествовательной прозе от первого лица.

Не очень нравится, когда автор детективов или приключений с загадками использует дневниковые вставки как рояль из кустов. Этакое читерство получается. Никто не знал, в том числе и автор, ха-ха, как бы ему вывернуться, как вдруг откуда ни возьмись дневник, в котором все разъяснено словно в финальном разговоре Пуаро со всеми участниками преступления.

А вот за языковые и психологические игры авторам литературных дневников низкий поклон. Советуют тут припасть к книге Ивана Шипнингова «Стрим», судя по отзывам – вот оно, про современное, интернетовское, воднословосмаленькойбуквы и кучей специальных или нет ошибок. Кто в теме – говорят, жутко смешно.

Это ведь совсем непросто перевоплотиться в персонажа другого пола, возраста, расы (не обязательно, но…) настолько, чтоб написать по сути дневник от его-её-себя. Показать через прямую речь, монологи и живой рассказ всё-всё-всё и немножко сверху. Такие истории готова искать и читать с удовольствием.

Маркевич Светлана

Поэтом можешь ты не быть,

Но... любви все возрасты покорны!

«Любовь среди рыб» – это название поэтического сборника, который должен (нет, просто обязан!) написать знаменитый поэт Альфред Фирнайс. Точнее говоря, он должен создать очередной шедевр под любым названием, лишь бы его создать, чтобы спасти свою издательницу от банкротства. Беда только в том, что Альфред Фирнайс отнюдь не имеет  черт характера, свойственных представителю службы социальной помощи.

Но Рене Фройнд названием своего произведения отсылает нас не только к поэтическому сборнику Фирнайса. Любовь среди рыб в буквальном смысле также присутствует: период нереста, как-никак. И возникает любовь среди людей. Поэтому уточним списочный состав персонажей.

Как уже упоминалось, первый герой – это поэт Альфред Фирнайс. Живет “со странной паникой, с отчаянием из-за паники, с истерикой из-за отчаяния”. По крайней мере, дело обстоит именно так на стартовой позиции, то есть в начале романа.

Далее. Сюзанна Бекман, издательница. Готова на всё. Ничего личного. Только бизнес.

Мара. Иццледовательница из Цловакии. Лимнолог с очаровательным, но неопределенным акцентом. Ах, это произношение “С”! Клаццно!

Август. Тирольский лесник, имеющий любопытную родословную. Кто же скрывается под маской простака?

Элизабет Хальбиг. Актриса. Не слышали о ней? Еще бы! Ее отбраковали из каталога актерского агентства со словами «Вам-то что пользы с того, что ваша карточка лежит мертвым грузом?».

Собака Аиша.

Рыбки phoxinus phoxinus.

Теперь, исключив рыбок и собаку, попытаемся составить пары влюбленных.

Фред и Август. Пара в духе современных европейских устремлений. Издательница выражает Фирнайсу в письме уверенность, что “здесь, в Берлине, неплохой рынок сбыта для гомосексуальной любовной лирики. В этом смысле: давайте, не стесняйтесь!”. Правда, что взять с издательницы. Ей сборник стихов нужен! А я не увидел в совместном поедании грудинки ничего предосудительного. Ну, погорланили мужички тирольские трели. Поспасали друг другу жизнь. Один вспомнил бросивших его женщин и... снова влюбился в женщину! Другой – бабник, для которого секс – основа жизни. Гетеросексуальнее не бывает! Лидеры ЛГБТ могут опустить радужные знамёна. 

Остальные пары прямо сейчас мы складывать не будем. Рене Фройнд делает это за нас в своей книге. Отмечу лишь, что фактический состав персонажей оказался на одну героиню меньше, чем списочный.

Что же есть примечательного в произведении «Любовь среди рыб»?

Книга представляет собой дневник, который, замечу между прочим, ведет автор, а не кто-либо из героев. В ней есть забавные письма, эсэмэски, телефонные разговоры и диалоги. Есть фразы, которые хочется цитировать. Есть Альпы и Берлин. Есть идея излишней увлеченности компьютерной эрзац-жизнью и оторванности от природы.

Чего в книге нет?

Нет яркости, которая была бы способна поразить красками и оставить в памяти читателя след надолго. Поведение провинциального простака в мегаполисе, какое являет Август в Берлине, не слишком-то оригинально. Да и вся история незатейлива и проста.

Впрочем, если вы идете в кино на романтическую комедию, то отнюдь не ожидаете сногсшибательной неповторимости сюжета. Тем не менее, если вас туда не загнали пинками и подзатыльниками, вы вряд ли жалеете о таком приобщении к искусству. С этой книгой примерно такая же история.

О, жизнь! Какая ты безотрадная, неприглядная, сколько мучений, страданий приходится переживать человечеству... 

(А. Михалева)

Но без надежды жить мне невозможно - /

Придет конец разлуке и войне!

(Неизвестный автор)

Писать имеет смысл только как в первый день творения, с единственным намерением – чтобы было (то, чего раньше не было).

Автора такого я не знал. Да и книгу тоже. Теперь с книгой я познакомился, но автор так и остался для меня незнакомым. Другое дело, поклонники Фрая, зачитывающие до дыр книги о сэре Максе. Они, наверное, нашли бы больше положительных сторон у представленной книги. А так…
Положительная сторона № 1. Книга для гадания.
Ознакомившись с книгой, я долго колебался, стоит ли о ней писать в блоге. Механически открыл страницу 111. «Иногда хочется написать о любви». Да, должен признаться, я люблю странности. А книгу Макса Фрая иначе как странной не назовёшь. Да и состоит она из коротеньких заметок, расположенных по алфавиту. В общем, по книге Макса Фрая воистину можно гадать!
«Боже, Макс Фрай, что мне делать?» – «Пришло время метать бисер» (с. 41).
«Любит ли он (она) меня?» – «Кошка поймала птицу. Замучила, заиграла, искалечила, почти убила, прижала к сердцу мягкой, без когтей лапкой и вылизывает. Этот мир полон любви» (с. 132).
«Макс Фрай, о чём вы?» – «Меж тем, совершенно не имеет значения пресловутое “что хотел сказать автор?”» (с. 138).
Положительная сторона № 2. Разговоры о погоде.
Разговоры о погоде – своеобразная визитная карточка англичан и Макса Фрая. Эту карточку всегда можно и нужно доставать из кармана, когда не знаешь, что сказать, когда хочется поговорить, блеснуть вежливостью, пофилософствовать, настроить себя и окружающих на позитив, etc.
«Разговоры о погоде – это разговоры о том, любит ли сейчас Бог землю, на которой мы живем» (с. 222). Аминь.
Положительная сторона № 3. Пафосные банальности.
«Сейчас я буду говорить вещи, которые вполне могут выглядеть пафосными банальностями» (с. 208). И автор верен себе.
Но кто сказал, что говорить банальности – это плохо. Уметь надо!
«Даже удивительно, насколько всё сводится к совсем простым, базовым вещам, которые начали казаться докучливыми банальностями ещё в детстве» (с. 68).
Положительная сторона № 4. Магия текста.
По собственному признанию, автора не интересует литература как таковая. Зато его интересует магическая составляющая литературы. Наверное, поэтому он пытается заворожить читателя нелинейностью текста: открывай любую страницу – и вперёд!
Положительная сторона № 5. Любопытные мысли и наблюдения.
БЕЗ КОММЕНТАРИЕВ. Найдёте в книге.
Положительная сторона № 6. ЖЖ-мифология.
В аннотации к книге сказано, что Макс Фрай записывал свои мысли на бумажных салфетках в кафе, на оборотах рекламных листовок и на прочих попадающих под руку артефактах материальной культуры, включая попоны слонов. Очень может быть. Но (так или иначе) всё это превращалось в ЖЖ-заметки. А ЖЖ знаменитостей становятся, конечно, источником современного мифотворчества. За это ЖЖ и любят.
Итак, получилось шесть сторон. Как шесть граней у куба. И к такому «кубику», являющемуся литературой и антилитературой одновременно, можно относиться так же, как к чёрному квадрату Малевича, который называют и искусством, и антиискусством.
В какую сторону из шести перечисленных вам пойти, читатель? Это выбирать вам.
Или не ходить никуда.
«Чтение – это просто разновидность дружбы. Которая или складывается, или нет» (с. 260).
А я приношу извинения за свою необразованность. Так и не разобрал я название на обложке. Как написал бы сам Макс Фрай по этому поводу: «Ну иZвинитинг, сэнсэе».

* Примечание:
Фрай, Макс. НяпиZдинг, сэнсэе. – Москва: АСТ, 2015. – 288 с. – (Миры Макса Фрая).
Книга опубликована в авторской редакции. [18+]